» » Эдмунд Шклярский, музыкант: «Пока мы не можем создать мир без ножовки и циркуля»

Эдмунд Шклярский, музыкант: «Пока мы не можем создать мир без ножовки и циркуля»
13.02.2009 1 252 0

Эдмунд Шклярский, музыкант: «Пока мы не можем создать мир без ножовки и циркуля»

Афиша Челябинска
В закладки
Концерт уже вот-вот должен был начаться, основной наплыв публики, не считая опаздывающих, схлынул, и две немолодые билетерши облегченно вздохнули. «Ну и чего я так боялась этого «Пикника»? – спросила одна то ли у себя самой, то ли у напарницы. – Вполне нормальные люди идут, никаких цепей и браслетов сегодня. А тем временем Эдмунд Шклярский, один из истинных гуру русского рока и главный герой этого вечера, на вопрос о поклонниках группы «Пикник» посоветовал просто посветить в зал фонариком...
Ответы Шклярского и бас-гитариста Марата на другие вопросы, на наш взгляд, оказались не менее интересными. Не хотите ли убедиться?
Эдмунд, как-то в одном из интервью вы сказали, что музыка вас никогда не интересовала. «Если бы она меня интересовала, я бы поступил в консерваторию, играл бы на фортепиано». Интерес для вас представляют «явления, которые переворачивают сознание». Так получается, что рок-музыка, в рамках которой вы развиваетесь, – это не музыка? Или это была просто шутка?
Эдмунд Шклярский: Это часть проблемы. Музыка окружает любого человека, как и живопись, и всё остальное. И это – с самого детства. Поэтому нужен дополнительный импульс, чтобы человека чем-то зацепить. Вот у меня мама – преподаватель консерватории, поэтому классическая музыка окружала меня с детства. У меня музыка была с утра до вечера. Приходили ученики, и я «Куклы» Чайковского знал, как своё собственное. Поэтому когда появились «Битлы» и «Роллинги», это стало частью того, что было необходимо молодому поколению. Поэтому дело не в музыке, а в каких-то составляющих, в том числе и немузыкальных. Вот в какой-то момент считалось, что я хорошо играю на фортепиано. Но меня это интересовало ровно в той мере, как и всё остальное – как, например, учеба в институте. Но не более того.
Просто вы немного принизили значение той реальности, в которой существуете много-много лет...
Э. Ш.: Это малая часть. Если бы вы знали, какую часть из всего, что меня окружает, составляет сама игра... Это минимальная часть. Мы делаем что угодно – декорации, видеоряды...
Марат: На полтора часа игры приходится трое суток кошмара.
Э. Ш.: Да. Поэтому музыка, как это ни странно, занимает не такое большое место. Я имею в виду по времени.
Вы не медийная группа. В телевизоре не мелькаете совсем. Точнее говоря, там вас сейчас вообще нет. В то же время вы делаете из песни на сцене шоу, перфоманс. А если бы вам предложили сделать нечто подобное в телевизионной шоу-программе, вы бы согласились?
Э. Ш.: Ну вы удивитесь, но не увидите по телевизору ни Дэвида Боуи, ни Пинк Флойд... И если бы мы ориентировались на телевизор, то были бы папуасами, извиняюсь за выражение. Мы соглашаемся только на профильные передачи. Мы же про музыку с вами говорим, а не про кулинарию. Если бы вы про кулинарию говорили, то, наверное, нас бы здесь не было. По непрофильным мишеням мы не стреляем. Другое дело, что так же, как и на фестивалях, на телевидении свои законы.
Эдмунд, у вас настолько яркие, театрализованные шоу... При этом у вас и тексты насыщены образами, которые вызывают мощные визуальные ассоциации. Вы чего хотите добиться этим?
Э. Ш.: Ха-ха. Это упрёк? Добиться? Сколько есть органов чувств? Сколько органов мы можем осваивать, столько мы и осваиваем. Вот некоторые считают, что главное чувство – это осязание. Наверное, в этом есть определенная правда. Тем не менее, до осязания мы пока не дошли. Это осталось чистой страницей. А вот зрительные образы, слуховые – это да. Кстати, иногда зрителям кажется и то, чего на самом деле не было на сцене. Они пишут потом какие-то послесловия... Ну раз человеку показалось... Может, там дым сочетался с чем-то еще, и ему показалось, что кто-то вышел. Снежный человек, например.
А эти спецэффекты – они как-то энергетически усиливают ваши тексты?
Э. Ш.: Ну если бы они ослабляли, я думаю, мы бы их не использовали, и никто бы их не использовал.
А вы сами как себя ощущаете, когда всё сразу – зрители, дым, плюс образы вашего сознания?
Э. Ш.: Нам вполне нравится существовать в том пространстве, которое мы создаем. Когда нет дыма, лампочек, декораций, мы чувствуем себя... как на медосмотре при белом свете.
М.: К сожалению, мир нельзя создать вот так...
Э. Ш.: Может, кто-то и может создать. Но... Пока мы не можем.
Ну как же не можете?
М.: Ну пока мы не можем обойтись без строительных материалов.
Э. Ш.: Да, нам нужна и ножовка, и циркуль...
А интересно, вам никогда не приходило в голову (помимо того, что вы вот так обустраиваете свое музыкальное пространство) всерьез заняться если не живописью, то, например, дизайном помещений? Может, дома у себя?
М.: Вот директор нашей группы всерьез занимается пчеловодством. Он известный пчеловод. Серьезно.
Э. Ш.: Меня однажды попросили в общежитии расписать стену. Это можно назвать дизайном. Расписал я им чем мог, гуашью. И вот они в этом дизайнерском пространстве жили, пока не закрасили.
М.: Это вы, наверное, имеете в виду – не скучно ли нам заниматься одним и тем же...
Нет. Понимаю, что не скучно...
Э. Ш.: Без каких-то дополнительных приработков (Смеется.).
М.: То, что вокруг музыки происходит – это же не просто так – сайты, клипы, картины...
Кстати, альбомы «Пикника» тоже оформлены Эдмундом Шклярским...
Э. Ш.: Но вот всё же знаете... (Смеется.)
Скажите, а почему этот тур называется «Полнолуние»?
Э. Ш.: А вы за окно посмотрите. И вы увидите полную луну. Первое затмение луны мы увидели по дороге из Орска в Оренбург. И вот это нам запало – надо это в названии применить. Была ночь, и мы все на это смотрели. Ничего не происходило, но мы смотрели.
Что для вас этот образ в себя вбирает?
Э. Ш.: Собственно говоря, я надеюсь, что у каждого свои ассоциации. Поэтому не хочется ставить жирную точку, каждый сам её поставит. А при желании – многоточие.
Эдмунд, на протяжении многих лет вам удается оставлять у зрителя, слушателя ощущение искренности... Это правда?
Э. Ш.: Я хорошо обманывал (Смеется.).
Но, тем не менее, вы находитесь в рамках шоу-бизнеса, хотите этого или не хотите...
Э. Ш.: Ну во-первых, мы начинали существовать еще тогда, когда не было понятия «шоу-бизнес». Бизнес подразумевает: взял, положил, вынул больше. Ну или разорился. У нас как раз это было изначально как-то всё эфемерно. Даже звукорежиссер принципиально не брал за свою запись денег, а исключительно портвейны. Поэтому изначально всё принципиально было такое фантасмогорическое...
М.: Но не пытайтесь это повторить.
Э. Ш.: Нет, можно пытаться. Но, я думаю, надо подождать. Сейчас не то время. Сейчас время шоу-бизнеса, как вы сказали.
А не возникает ли в это время такой опасности – скатиться и петь только в угоду публике?
Э. Ш.: Ну что значит «в угоду публике»? Мы и так поем в угоду публике. Мы же не для себя поем. Если бы мы пели для себя, мы бы пели у себя на кухне. У нас есть определенная связь с публикой. Благодаря продукции, в основном, концертно-музыкальной. И зрители от нас ожидают вот этого всего.
М.: Кстати, мы уже докатились: сегодняшняя программа составлена по результатам голосования на нашем сайте.
Э. Ш.: Да, половина песен. Скатились совсем.
Тот перфоманс, который происходит на сцене – как долго он создается?
Э. Ш.: Реализация действия совместная. А придумывать – придумывать у нас может кто угодно. Другое дело, что не всегда реально воплотить те галлюцинанации, которые возникают в голове... Вот у товарища в гараже хранится большая птица. У него гараж обворовали, украли колеса, а птицу оставили. Она хранила сама себя. Поэтому, может, ее еще привезем, хотя она делалась для предыдущей программы.
М.: Для этой программы специально делался замок – настоящий, трехмерный, физически существующий замок. Но потом оказалось, что на сцене нет места – куда его поставить.
Э. Ш.: Пришлось его демонтировать.
М.: Многие вещи натыкаются на недальновидность, и приходится, создав, уничтожать.
Вы упомянули слово «галлюцинации». Галлюцинации вообще часто дают толчок к творчеству?
Э. Ш.: Бог миловал пока. Я имею в виду (если правильно сказать) – фантазии. Допинг – это не наш метод.
А фантазии – что их объединяет?
Э. Ш.: Фантазии? Это смотря какие. Сценические – это одно. Вот сегодня вы увидите на сцене четыре экзотических инструмента. И главная их задача – извлекать звук. Звук у нас извлекается и из циркулярной пилы, и из женщины (Живой Виолончели)... Мы сейчас на этом пути – что же еще придумать, еще, еще...
М.: В плане придумок проблем нет. На 10 лет вперед хватает.
Вы уже много лет на сцене. Картина мира меняется за это время?
Э. Ш.: Которую мы создаем?
Да.
Э. Ш.: Ну я бы не сказал, что она очень для нас менялась. Да и сейчас какие-то интонации... Вот например, Марату супруга звонит и говорит, что нет в магазине сахару. Вот такая примерно ситуация у нас была в 1991 году, когда часть гонорара мы везли с Украины сахаром. Мир-то мы создали, а сахар мы создать не можем (Смеется.). Что-то меняется, но какие-то отголоски присутствуют. Десятилетиями, даже больше.
А ваше паломничество к Папе Римскому в 1991 году – это было нечто важное и необходимое или рядовое событие вашей жизни?
Э. Ш.: Ну рядовым оно быть никак не могло. Вот в прошлом году мы проходили каньон пешком, несколько часов шли пешком, а там мы четыре дня пешком шли.
А зачем?
Э. Ш.: Зачем? Понимаете, тогда у нас было много свободного времени. А поскольку мы привыкли много путешествовать, то предложение совершить паломничество мы восприняли на ура. И часть коллектива поехала. Вернее доехали до определенного места, а потом четыре дня шли пешком. Ночевали в стогах сена и прочих не предназначенных для этого местах.
И что потом? Что-то особенное почувствовали? Может быть, какие-то песни написались?
Э. Ш.: Да нет, ну что вы! Никакой связи. Никакой связи с реальной действительностью...
Эдмунд, что означает ваш амулет?
Э. Ш.: Амулет? Его зрители назвали гербом группы. Ну, собственно говоря, так оно и есть. Так мы это и принимаем.
А что он означает?
Э. Ш.: «Пикник».
Напоминает танцующего человечка...
Э. Ш.: Кто-то может и человечка видеть. Недавно мне подарили в Нижнем Новгороде деревянный такой же значок – так там ящерица.
Что общего у ваших поклонников, какие они? Кому может понравиться «Пикник»? Каким должен быть человек, которому можно смело сказать: «Это твоя музыка»?
Э. Ш.: А вы посветите в зрительный зал фонариком. И настанет момент истины. Заходите в зрительный зал и задаете им этот животрепещущий вопрос. Вы получите срез самых разнообразных слоев по всем параметрам. От вероисповедания до пола, национальности и образования.
А какие интересные подарки вам дарили поклонники?
Э. Ш.: Всё интересное. Главное, чтобы это было маленькое. Чтобы можно было с собой забрать.
В конце 90-х вы не чувствовали того, что давно на сцене. А сейчас что-то изменилось? Возникло желания осмыслить свой творческий путь, как-то подвести итог? Вообще – ощущаете себя легендарной группой?
Э. Ш.: Понимаете, в чем дело... Изнутри мало что чувствуется. Ты же не можешь свежим взлядом пройтись по собственной песне. Или посмотреть, что на сцене происходит. Поэтому мы живём, как и жили. Меняется окружающая действительность, к которой мы пытаемся приноровиться, но... не более того.
Комментарии (0)
Добавить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Алла Пугачева, певица, народная артистка СССР: «Сейчас стало очень много элитарной музыки, в которой певцы выпендриваются друг перед другом»
Примадонна российской эстрады Алла Пугачева в апреле 2010 года покинет сцену и займется другими проектами, главным из которых она называет «Радио Алла». Сама Алла
Настя Задорожная, актриса, певица: «Я не тот человек, который сильно заинтересован в пиаре»
Настя Задорожная – девушка, которая всего добилась сама. Ее сегодняшняя популярность родом из детства. Именно тогда она начала гастролировать с коллективом «Непоседы» по
Владислав Галкин, актер: «Когда ты берешь на себя ответственность за ту или иную роль, ты берешь на себя ответственность ее оживить...»
Имя актера Владислава Галкина сегодня на пике популярности. Большинству зрителей он полюбился по сериалу «Дальнобойщики», в котором актер на грузовике покорял дороги
Виталий Левкин и Петр Пастухов, музыканты группы «Монарх»: «Наши песни достойны ротации на радио. Это для нас следующая цель»
Уже звезды, но еще челябинцы, ребята из группы «Монарх» – повод для гордости любителей рока на Южном Урале. На их счету – победы и выступления в самых грандиозных
Олег Митяев, бард: «Жванецкий мне завидует и выступает у меня на «разогреве»!»
Олег Митяев – один из самых известных в России бардов. Начиная в жанре традиционной авторской песни, он смог не растерять каэспэшного обаяния и приобрести
Александр Кацев, музыкант: «Мертвецом себя не ощущаю, пульс есть!»
У многих известных рок-групп есть хорошая традиция – отметить юбилей своей концертной деятельности. Круглые даты отмечали «Браво», «Машина Времени», «Алиса», не говоря
Стив Вай, рок-гитарист: «Я призываю всех научиться играть на гитаре»
Все музыканты – люди немного сумасшедшие. По крайней мере, так считает всемирно известный гитарист Стив Вай (Steve Vai). Сам Стив давно не играет в каких-либо
Glenn Hughes, рок-музыкант: «Я хочу, чтобы мои фанаты просто получали удовольствие. Пусть они раздеваются и танцуют – не вопрос!»
Пока большинству своих поклонников в России он известен как живая легенда хард-рока 70-х, как басист Deep Purple и Black Sabbath. Но Гленн Хьюз далеко не так однозначен:
Александр Злой, участник рэп-группы «Отражение»: «Если вы будете петь о том, чего на самом деле нет, то это обязательно сбудется»
Александр Злой – один из организаторов и участник челябинской рэп-группы «Отражение». Рэпом он занимается с 15 лет и считает его своим единственным истинным призванием.
Сергей Чиграков, группа «Чиж и Ко»: «Я не понимаю людей, которые говорят, что их достали фанаты»
Иду вечером по улице и вдруг слышу из соседнего двора звук гитары. Группа молодых людей нестройными голосами что-то поет. Прислушиваюсь и узнаю знакомые до боли слова:

Chel-week